The Pages of Pain

Плавный и размеренный суицид вне метрономА

Жизнь по часам и минутам, спешка под метроном и бокалы вина под куранты,
Непрерывная гонка до финишной ленты, что повяжут на гроб чёрным бантом.
Шаг-другой, не спеша, ты вне суеты и сомнений подходила к последней черте
С чётким решеньем пополнить сухую статистику добро(не)вольных смертей.
Отчаянный крик обрывается звуком касания твёрдой поверхности телом.
Ты успела пожить, даже чашу восторга испить. Только смысл найти не успела.

Наверх

жизнь в маленьком чемоданчике

Я знаю, что меня уже нет, но как донести эту тайну вам?
Она плещется северным морем о брег, тихо журчит по рвам,
Разлетается птичьим криком журавлей, отыскавших свой юг,
И теснится рядом с рутиной, на развалинах строя уют.
Она живо рисует недели, календарный заполнив год,
Распирая собой мгновенья, за меня эта тайна живёт.
За меня говорит оболочка, белозубо оскалясь в ответ
На любезную справку, сколько стоит в завтрашний день билет.
На рекламных плакатах мелко, да и крупные буквины в ряд
О пропаже меня из списка всех живущих гулко кричат.
Эх, свидетельство что ль о смерти прикрепить с усмешкой на лоб?
Бездушевному телу, впрочем, рановато ложиться в гроб.
Оно может ещё сольётся в танце с сотнями тысяч других,
Свой могильник зовущих гордо: «Мир людей настоящих, живых!»

Наверх

Забытая мелодия, как сон, что никак, проснувшись,
не ухватить, не воссоздать целостность.

Скользит по своей орбите
Унылый мир-перевёртыш,
Пустотами душ забитый
В телах заведомо мёртвых,

Здесь не для полётов крылья,
С рожденья их обрезают,
Блестят зеркала кривые,
Превратно мир отражая.

Сквозь дней суету и визги
Трамваев шалых и дерзких,
Дробящих на шума брызги
Дневные жизней отрезки,

Сквозь нервов гудящих эхо,
Толпы гул громко-утробный,
Эфира сплошные помехи,
Сквозь смех кусающе дробный

Я слышу звучание песни
Живой, здесь чуждо-излишней,
Едва различимый вестник
Из прошлых, кажется, жизней.

Пусть каждую ночь мне снится
Мотив забыто-знакомый,
Встречаю рассвет в темнице,
Зачем-то названной домом.

Наверх

Оконченный полёт стрелы.

Отдавшись испытанию огнём,
Меж гранями нежнейшего кристалла
Былая мягкость затвердеет сталью
И, закалившись, жалящим мечом
Начнёт свой путь. Так горячо
Рубить и сечь изъяны неустанно,
Влекомой быть заманчивою далью,
Сон смерти приближая с каждым днём.
За грань, куда не нужно приглашенья,
Ведёт прямой стрелой мой долгий путь,
Единой цели каждое мгновенье
Подчинено, и в этом жизни суть:
Окончив битву за себя, под сенью
Тихой вечности прилечь и отдохнуть.

Наверх

Будь не означает стань, лишь продолжай.

Будь светом яростным и истым,
наказы темноты презрев,
живым, искрящим, серебристым
ручьём, бегущим меж дерев,
будь музыкой великотайной,
грозой чарующей сверкай,
могущественность океана
тебе величием близка,
сияй росой, травой умытой
вокруг рассветного костра,
не будь остывшим пеплом быта,
в небытие мечты забрав,
не становись моей рутиной,
оплывшей на столе свечой,
запутавшейся в паутине
привычности немой душой.

Наверх

я подавлюсь тишиной,
если вдруг не найдётся смысл
говорить, поднимая слова в невозможную высь,
создавая реальность иной.

я захлебнусь в зиме,
не найдя путеводных карт.
дотянуть себя, бросить в размаху в весенний март
только бы мне посметь.

я отвернусь от тебя,
замотав тёплым шарфом хрип.
ворох опавших слов и размыто слепят фонари,
из зимы не вернуться назад.

Наверх

Кладбище мыслей становится кладбищем чувства,
опустошённость тотальна, болею весной,
всё вычищающей до состояния "пусто",
кляксы на снежной душе - извращённость искусства;
коду, накал заменяю спасительным сном.
Анестезия эмоций, рассудок в тумане,
пенится угол улыбки, давлюсь немотой,
чёрная пропасть души так настойчиво манит,
кокон гнетущий сжимает, расплывчаты грани,
смысл выживать беспощадно поделен на ноль.
Верю и во всевозможность, и в ласковый случай,
что оборвёт навсегда многолетнюю нить.
Вдох. Передышка. Наркоз. Вот сейчас станет лучше.
Я улыбаюсь причине, изысканно рвущей
весь мой мирок на отдельные фразы и дни.

Наверх

Влажный усталый летний день, когда немножко грустно

Зацепившись за ветки, упал,
Опустился на камни ветер
И прижался к траве, он устал
Быть бродягой, скитальцем вечным.

Враз порывы сдержали дождём
Серо-мраморных туч оковы,
Вихрь к твердыне земной пригвождён
И на ветхие клочья порван,

Бледно-розовый юный рассвет
Начинает свой путь с Востока,
И в закат, заметая свой след,
Он ныряет, к ночей истоку.

В тихом небе рыдает Луна,
Впопыхах нарядившись в тучи,
На глазах убывает она,
Гибель ветра - несчастный случай.

Вновь рассвет затушил фонари,
Это сказка, иль миф, иль небыль?
В облаках моё сердце парит,
Я как ветер – и я как небо.

Наверх

Ах, как же хочется
кричать и буйствовать!
Хромать унылые шажочки-дни
Так надоело мне,
Взорваться б чувствами
И в небе пасмурном зажечь огни.

Ласкаться травами,
Сиять лиловыми
Или лазурными цветами нот,
Но по привычке я,
Гремя оковами,
Иду, закрыв глаза, заклеив рот.

Эй, ветры вольные!
Вороны чёрные!
Вы расскажите мне о небесах,
Легко забуду я
Про жизнь покорную,
В дым обратит меня огонь в глазах.

Туман развеется -
Преображённая!
Восторг немыслимый, душа поёт.
В небо влюблённая,
Новорождённая,
Пушистым облачком иду на взлёт.

Наверх

Позволь, и я стану вором,
Крадущим для нас минуты,
Признайся мне, почему ты
Всегда говоришь "потом"?
"Потом" это время не наше,
Наше - сейчас и только,
Неужто тебе не страшно
Мгновенья бросать в размолвки?
Тот час вечерний чудесный
Придавлен непониманьем,
Красивая робкая песня,
За что ей по горлу молчаньем?
Беседуем о ничтожном,
Все выстрелы не по цели,
Пожалуй, всё-таки сложно
Лететь, как раньше летели.
Четырёхкрылая птица
Пронзает навылет дни,
Сквозь пальцы не время струится,
Сквозь пальцы уходим мы.

Наверх

Без воздуха

Холёные пальцы стиснуты крепко на горле
Всех и ничьи
Ты обязана выжить, и ни слова о боли
Терпи и молчи
Пепел надёжно хранит отпечатки души
Внутренний дождь
Воздуха, воздуха мне, чтобы ожить!
Нет, не найдёшь.

Наверх

Я не успеваю отыскивать смысл остаться

Я не успеваю отыскивать смысл остаться,
Он вновь исчезает стремительней снега в пустыне,
Ищу вдохновение в жизни, в воздушности танца
И даже в колодцах дворов: ввысь квадраты на синем
Ведут, открывая проход к лазуритовой глади.
Мне чудится зов бесконечности, как наважденье..
Уйду побеждённой вопросом зачем? чего ради?
Во тьме растворюсь или птицей вернусь я весенней

Наверх

Истерзанная жалящими укусами будней,
Стыну от отвращения, притиснутая к людям в метро,
Навязчивым, как запах чужого шампуня,
Сгниваю от жизни заживо, и почти уже всё мертво.

Тошнит от каждого проглоченного часа,
Вколоченных анкером в глотку минут.
Никуда не свернуть от выхода, всё дьявольски ясно:
Он один, это мой самый верный маршрут.

Шёпотом "я люблю": вестник залпов расстрельной команды
И вот-вот приведёт приговор в исполненье палач,
Кружит рядом стервятник-толпа. Потерпи. Так надо.
Равнодушно вздохнув, констатирует смерть время-врач.