The Pages of Pain

ЛЮДЯМ НЕ ПОДХОДЯТ ИХ ТЕЛА

Людям не подходят их тела -
Слишком они благостны снаружи.
Жаль, что развернув обертку, в ужас
Каждый раз бросает; и стекла
Ранят нас осколки. В шрамах пальцы,
Но мы все равно спешим открыть
Новые подарки, что дарить
Любит так судьба и насмехаться.

Людям не подходят их глаза -
Ясные, открытые, как небо.
Тучи наплывут нежданно, слепо,
Уничтожив все, что миг назад
Было и не чуяло угрозы.
Тока миллионы жгущих вольт,
Все так быстро - не укрыться. Боль - то,
Что не знает цикла или дозы.

Людям не подходят их сердца -
Слишком кроток стук их, слишком хрупок.
Жаль, что из таких смешных скорлупок
Вылезают монстры без лица.
Людям не подходят их тела -
Слишком они благостны снаружи.
А внутри - иль стекла, иль что хуже -
Слепни, споры, черви, клубни зла.

Наверх

НЕМНОГО БОГИ

Видимо, мы все немного боги
И в своих вселенных мы одни.
Есть у нас роскошные чертоги,
Что могли б изрядно подивить:
Пышность, изобилие и злато,
Наши – все сокровища планет;
Да пусты пространные палаты –
Никого живого рядом нет.

Из окОн глядит златая осень,
Медленно затягивая песнь…
Ветер, дождь, и дымки в небе проседь –
Все как будто только в твою честь.

В твою честь – торжественные храмы.
В твою честь фонтаны и дворцы.
Для тебя вся эта панорама: купола; фасады и торцы.
…Видимо, мы все немного боги
Гении блуждающих комет
Но пусты небесные чертоги –
Никого живого с нами нет.

Наверх

МЫ ВСЕ ПООДИНОЧКЕ - 2

Боль объединяет. Ненадолго.
А потом раскидывает врозь.
И мы вновь становимся как волки:
Только в этот раз уже насквозь.
С рук кормить так просто не даёмся –
Лучше без прокорма умереть.
За еду душа не продаётся,
Веру за еду не поиметь.
Помним, что мы все поодиночке
Знаем, что мы только за себя
На скрижалях ныне эти строчки:
Тяжко их таскать. Без них – нельзя.
И мы вновь на волчьем диалекте
Произносим куцые слова,
И они летят, их новый вектор –
Где-то в заполярье острова.
Боль объединяет. Но некрепко
Чтобы раскидать потом, как взрыв…
…лёгкие порозненные щепки,
В разные концы пустой судьбы.

Наверх

ЗАКУТАТЬСЯ В СОН

Забыться бы сном,
долгим
Уйти бы в эфира –
сказку
Лишь стебель воздушный,
тонкий
Чтоб стал с внешним миром –
связкой.

…Закутаться в сон,
в тёплый –
Как кокон из лепкого
воска.
Не зреть этот свет –
блёклый
Увидеть другой –
блёсткий.

Согреться, в обмёрзшем
мире
Обжечься/ став легче
боли.
Сорвать опостылые
гири,
Летать. Вдалеке
от смоли.

Не падать ни в чьи
ладони
Вгрызаться в ветер
зубами
Стать дерзкой, как древние
кроны
Несломленные
ветрами.

Заснуть. Будто прыгнув в волны…

Наверх

ЗОНА ОТЧУЖДЕНИЯ

За колючим забором
В оцеплении холода
Территория смерти
Или сна летаргического.
Мир там словно мутировавший
Погрузившийся в кому
В нем нет места для света:
Даже для электрического.

Ветра бег остановлен
Словно стенами схваченный
Все жилища покинуты
И не ждут возвращения.
Лучи солнца не греют,
А лишь жнут радиацию.
В потускневших зеркалах –
Лишь теней отражения.

Там скитается прошлое
Но ушло настоящее…
И больной пустотой
Все, как газом, пропитано.
…За оградой, вокруг
Ходят люди незрячие.
Все их жизни пусты.
Все движенья – просчитаны.

Все их встречи расписаны
Все улыбки поделены.
Жизнь их – как очень долгий
Но бессмысленный пир.
…В зоне той жизни нет
В ней мир мертвый, отдельный, и
он так страшно похож –
На мой собственный мир.

Наверх

МЫ НОЧАМИ УМИРАЕМ

Мы ночами умираем, а наутро вновь рождаемся. Немножечко другими
Пусть в узорах ДНК нашей души не различишь перестановки
Поначалу. Мы мутируем сквозь время. И меняемся, почти неуловимо
Но в итоге, что мы? То, что можно было отнести бы к обстановке...

И безликости, стыдливо прикрывающейся масками - с нашими глазами
Раньше можно в их попасться было сети, но сейчас там лишь сетчатка
И сухая соль, запомнившая всё, что привело когда-то нас к глубоким ранам
Больше мы почти не делаем ошибок. Только, может, опечатки.

Наверх

СТРАННОЕ...

Она знала, что жизнь это лишь – день
Уходящий нелепо в тюльпан–закат
Но подумав совсем не о том – дне
Не увидела смысла еще – ждать.

А свобода слова – просто полёт
Что возможен в стране лишь одной – сна
Она знала что вверх это есть – взлёт
Но не знала, что вниз это сразу – в прах.

Кучерявой пеной – ползли облака
И смотрело солнце с днища – небес
Она тихо шепнула им всем – «пока
может свидимся снова, уже – не здесь».

Мы запомнили: жизнь это лишь – день
Что сжирает красивый тюльпан–закат
Она знала об этом… её – нет
Но теперь и мы можем это – узнать.

Наверх

ЗАПОМНИ

Запомни, те, кому ты больше всего веришь
Владеют самым сокрушительным ударом
В кармане носят его тихо. И задаром
Тебе отдать его при случае сумеют…

По сердцу, так, чтоб прекратило _то_ удары
Свои беспомощные, врезать, да с размаху…
И кинетическими – сделаются страхи,
Придут в движение застывшие кошмары.

Мелькнула вспышка, будто там – в конце тоннеля
Но лабиринт укрыт, как шалью, саркофагом
Нет минотавра, лишь под вечной ночи флагом,
Текут в нём грязью бесконечные недели.

Блуждаешь там, рассудок медленно теряя,
И видишь вспышки, где не может быть просвета.
Кусочки ночи показаться могут светом,
Мрак то сгущается, то, кажется, чуть тает.

Часы в груди уже не бьются, и разбиты
Застыло время, ночь добычу выжидает…
Когда же с ног собьётся та, то растерзает
Тьма хладнокровна, терпелива. И сокрыта. –

Она везде, но прячет лик, и жаждет часа
Когда под самым сокрушительным ударом
Падёшь. Палач был слишком добрым, словно старым
И верным другом. Но стал быстро непричастным…

Наверх

ПТАШКИ

Взрыв внутри. Под грудой обломков – могут быть еще пташки живые
Нужно вытащить их, да только – очень страшно смотреть на сгоревших…
На разорванные тЕльца, отделённые головы, крылья.
Беззащитнее были младенцев, жизнь со смертью – всё вперемешку.

И оплакать некогда – павших; крикам их уготовлено сниться.
Как спасти сейчас пострадавших? Научив жить их по новой, –
Как сирот. Маленьких птичек. Им летать – в оплавленном небе,
Пить лишь горькие струи с ресничек. Доля их непреклонно сурова…

Наверх

ДОМОЙ…

А боги не разобрались
Ошиблись, всучив ей жизнь…
Любя? Может быть, издеваясь?
Сослали на землю. – Вниз.

Ни слова. Ни мысли. Ни чувства!
О легких планетах – здесь
Чтоб не было слишком грустно
В безводьи на лодке гресть
Домой…

Наверх

ЗАЧЕМ ПРОПУСТИЛИ ДЕТЕЙ?

Опасно пускать детей в этот мир,
Детей в них быстро убьют…
И внутрь проберётся, на место души –
Коварный, ужасный спрут.

Зажмите уши, зажмурьтесь, но
Сквозь поры пролезет он
Он правит миром, он с ним – одно,
На вечности коже – бубон.

Он так живуч; он непобедим.
Не дьявол – скорей человек
Такой усреднённый, огромный, один
Прообраз тварей, нас всех.

Так много истин, затёртых до дыр
Из плевел, не бывших зерном…
Зачем пропустили детей в этот мир?
Их место – совсем в другом.

Наверх

Отыскала силы – на взгляд правде в глаза
Но боюсь, это были последние мои силы…
90%й ожог души и нестрашно: навсегда замерзать
Поломавшись же – можно вконец научиться мириться с былью.

Внутри кто-то сказал, что я – не буду больше летать
Так вот после аварии говорят, что человек – не сможет ходить
Но здесь страшно другое, это – необходимость знать,
Что придётся сколько-то /может быть, много/ ещё прожить.

Наверх

ЭНЕРГИИ НЕТ

Сил, энергии нет
На биение сердца – идет всецело
В голове один бред
И поваленным деревом ляжет тело.

Взгляд привлек потолок
Бесконечность, снежная-белая
Как бумажный листок –
Она сплющена под давлением.

Мысли все ни о чем
Как уставшие, сонные бабочки
С иньско-янским узором –
Черным на белом пятнышком.

Время – водоворот
А на дне его спит безвременье
Тело крошечный плот,
Что лежит – поваленным деревом.

Наверх

МЕДУЗА

Медуза на 99% состоит из воды
Вода впитывает информацию
Как губка
Пропуская всё через себя
И меняя форму своих кристаллов.
А медуза жалит
Ускользая,
Почему?

Я не буду жалить.

Наверх

ВИРУС БОЛИ

Аннулировать прошлое
И признать недействительным.
Боли демон непрошенный,
Что в кафтане смирительном –
Не убит и не вылечен
Как собака на привязи,
Он пытается вырваться
Он пытается лебезить.

Укрощать – дело времени:
Экзорциста и лекаря
Боль же, как эпидемия:
Для кого-то смертельная.
Боли палочка в воздухе
Панацеи не хватит всем
Жертв требуют Молохи
Рой костров же бесчислен…

Мрак укутал всё, словно дым
Разлагается вера – в тлен
Свет как воздух необходим,
Но попал в туч клубистый плен.
Боль нас косит всех, как траву
Ноги сжал – испанский сапог
И в страданиях сотни мрут
Как спадёт, не увидев, смог.

Наверх

Смерть отвернулась и молча ушла
Я все еще на земле
Жизнь засмеялась, и мимо прошла
В черной густой смоле.

Смерть забирает не только людей –
Она забирает их боль
Жизнь же рождает так много теней
Готовых покончить с собой.

Смерть забирает и тех, кто не хочет
Тихой, слабой рукой
Просто она всем одно пророчит –
Длинный темный покой…

Жизнь обещанья не выполняет
Черной своей полосы.
Знайте, что жизнь, а не смерть убивает
Циничным взмахом косы...

Наверх

Она вырезает узор на стекле
И манит рукой к окну
И стебли вен она обрывает
Когда уходишь ко дну.

И красную воду взахлеб глотает
Когда уже не нужна
Слеза у кого-то потом пробегает –
Когда уже неважна.

И в небе птицей черной мелькает
И в спину дышит порой.
Одна не уходит. Живые не знают –
Зачем уводит с собой.

Наверх

ТОЛЬКО СТИХИ

Эритроциты в моих слезах
Мутных
Я буду помнить чужие глаза
Смутно.

Я позабуду чужое тепло –
Мнимость
Не было близких, ни одного
Мнилось.

Гормоны творчества в моей душе
СнУют
Пока я брежу – я всё еще суще-
ствую.

Эритроцитов в моей крови
Сколько?
И важно ли это? Важны стихи
Только.

Наверх

ЕСЛИ СРАВНИВАТЬ

Если сравнивать нас друг с другом – мы, все же, разные
Если сравнивать с остальными – мы очень схожи
Жизнь меняет свои сезоны, этапы, фазы. Мне…
Не хватает всегда чего-то, всё что-то гложет.
Если сравнивать жизнь с монетой – она двубокая
Почему же тогда всегда повернута решкой?
Нет, не стоит ждать от меня – чего-то глубокого
Я прохожий, который
бредёт
бесцельно/неспешно.
Наблюдатель, что смотрит
почти уже
без интереса.
Мне солдатиком делаться впору, залитым оловом
Если сглатывать все слова, приходящие в голову
Будут думать, наверно, что я – покинувший пьесу…
Проглотивший язык/ ускользнувший в себя отшельник
Ничего не изменится. Толку с того, что сказано…
Мне всё кажется, будто словам – гаснуть приказано
Чтоб от них не зажглось искрЫ и они бы не грели. К
черноте добавляя лишь призвуков гул. Смазанный…

Наверх

Жесткое погружение в реальность
На глубину 800 метров
Снаряжения не прилагалось.

Оттолкнуться от реальности вверх
Рассечь головой мембрану воды
Вдохнуть ветер свободы от всех.

Наверх

"ОНА ПИСАЛА СТИХИ"

Ощущенье себя несмышлёнышем, не понимающим самого главного
Глупым маленьким крохой, что потерял любимого мишку
Одиноким ребенком, играющим в что-то совсем не забавное
И читающим в сотый раз – ту же самую книжку.

Ощущенье себя беспризорником в улицах склизкого серого города
Где прохожие от машин – слишком мало, чем отличаются…
В лицах некого узнавать. Птиц не кормят – они мрут от голода
…Лишь на что-то ужасное стаи зевак порою слетаются…

Ощущенье себя эмбрионом в утробе чужой, нефертильной реальности
Несозревшим автором строк о чём-то (для всех) бессмысленном
Опровергните мне то что вся эта жизнь – симбиоз идиотских случайностей
То что опыт бывает лишь только горьким с примесью кислого…

…А когда-нибудь, может быть, скажут, что эта особа стихи писала
Странноватые/ детские/ субъективно-псевдонаивные
Но вообще ничего так… не то чтобы этим, конечно, она выделялась:
...Просто не о чем больше будет сказать, жизнь – была примитивная.

Наверх

Я не могу передать обреченность в словах
Я не настолько владею их языком
Это лишь хуже, чем боль, чем слабость, чем страх
Лишь тяжелей, чем кричать – с заклеенным ртом…
Лишь невозможней, чем бить надежду ножом
Спящую, сонную, ей одной дорожа
Зная, как ей бы хотелось пожить – еще
Зная и то, что она – обречена.
Бить ее в спину – острым концом ножа
От невозможности видеть – ее взгляд
Такой родной и печальный, привыкший ждать…
Видеть, как будет в агонии ран погибать.
Не понимая, за что – предали ее
Не понимая, что просто – обречена…
Не видя глаз моих, полных ужаса слез
Не слыша шепот "ты у меня одна".
Как я проснусь – с кровавым ножом в руках
Не видя то, что мне предстоит пройти
Дальше. Уже не важно, где-то на днях
Я окажусь за решеткой своей тоски
Пожизненно....

Наверх

Время снова покрываться новой кожей
Грубой, толстой, что не будет обдираться
До костей, от тренья с миром.

С каждым годом
Все труднее и труднее
Защищаться.

Автотомия – как способ выживанья
Будет требовать избавиться от сердца
Сколько дальше боли, ран,
Отмежеванья?
Сколько раз придется сдохнуть
И воскреснуть?

Сколько граммов остается в тебе веры?
И во что? Когда подорвано доверие
Как урановая бомба
На планете
Твоей внутренней, уже без
Биосферы.

…Без звезды – внутри кольца своей орбиты
Как по замкнутому кругу только тщетно
Она ходит. Но все карты
Давно крыты.
И по очень приблизительным
Расчетам –

В этом мире все же нет тех зерен смысла
О которых говорят апологеты
Лишь случайно генерируются
Числа
Люди, судьбы, и на вечное
Ответы.

Наверх

Не селите во мне сомнений
Они – зёрна, что прорастают
Через мясо и кожу стволами;
Чем-то вроде больных растений –
Становясь на поверхности. Знаю
Будут пить потом кровь из почвы
И высасывать силы ночью
Не отвязываясь, терзая…

Наверх

Слез бриллиантовый снег
Из вен рубиновый дождь
Под небом мягкий ночлег.

В окно просилась душа
И к черным ночным облакам
Птицей она поднялась.

Звезд рассыпанный лед
И все пронизано тьмой
Меня там никто не найдет…

Наверх

ЦЕПОЧКИ ИЗ БОЛИ

Цепочки из боли – эффект домино
Нам делали больно, и мы причиняем
Боль тем, кто дурного нам ничего
Не сделал. Свою боль – передавая…
…другому звену. Как месть. Ни за что.
Не веря – сами подводим доверие
Ведь наше же предали, где-то давно
И мы предадим. И мы это сделаем.

…Но сами себе не признаемся в том
Сорили словами? Да нет, заблуждались.
Нам кто-то поверил тогда? А потом…
…лишь только потом мы "в себе разобрались".
Сказав: "Уж прости, но не верю в слова.
И ты им не верь. Мы снова чужие.
А что было сказано – самообман.
Мы рылом в асфальт его приземлим. И
покончим с этой иллюзией".

Наверх

METATESIOFOBIA

Привыкнуть трудно к постоянству перемен
Когда понятие о счастье – как о чем-то
Непреходящем. Согревающем тепле
Или покое – обволакивающем, плотном.

Привыкнуть трудно к вечной смене миражей
Галлюцинаций делирийных и ужасных
Их все считают просто очередью дней
Никто не лечит. И леченью неподвластны.

А нервы словно провода, уже болят –
От напряжения текущего в них тока.
В конце концов, они потом перегорят
А эго станет – апатично и жестоко.

И как механика – движения ресниц
Над пересохшими стеклянными глазами
Что будут видеть все детали. Но не жизнь.
За подозрения припрятавшись очками.

Привыкнуть трудно к постоянству перемен
Где так хотелось бы – другого постоянства
Как только очень привыкаешь – так взамен
Приходит то, чего не хочешь. И не знаешь.

Наверх

Инстинкт самоу ничто жения
Одно душевное заболевание
Берут – свободу передвижения
Предотвращая кровопускания.

Дают – лекарства, микстуры, снадобья
А лучше б дали какой-то смысл
Одну лишь ампулу. Или капсулу
Не обязательно целый блистер.

Наверх

НЕ О ВАЖНОМ

Не читайте, зачем? Я совсем не о важном пишу, для вас
Только молча смотрю в кратер бездны, который больше
С каждой строчкой и вдохом, он сам – наверное, дышит сейчас
А в конце будет лава… Не надо стремиться помочь мне.
Вы останетесь там – на другой стороне моего вулкана
Я останусь в своем – страшно изъЯзвленном мире
За моей лобной костью полкИ мерзких тварей и тараканов
Они против соседства с вами. А вы – с ними.
Не читайте, не надо. Я слишком о важном пишу, для себя.

Наверх

РАЗВОПЛОЩЕНИЕ В НОЛЬ

У каждого свой путь
У каждого свой страх.
И все по одному
Уходят в никуда.

Попутчики – лишь сон
В объятьях пустоты.
Иллюзии – бутон
В котором спишь и ты.

Но вечность всё сотрёт
Считай, что мира нет
Неважно, через год
Иль чрез триллионы лет –

Ты, как и всё, умрешь
Энтропия души
А время – это дождь
Который смоет жизнь.

***

И вся та боль – лишь часть
Обветренных секунд
Которые опасть
Должны в бездонный пруд,

Где навсегда уйти
По вектору – "ко дну"
Закрой глаза. Смотри
Ты видишь темноту? –

Она тебя зовет
Быть может, не сейчас,
Но ты в неё придешь
Один/последний раз.

Раскроется бутон
Пьянящих грёз и снов
Как сжатая ладонь
Или замкИ оков.

***

Быть может, что тебя
Гнетёт такая мысль
Но думаешь ты для
Чего дается жизнь?...

Возможно, чтоб узнать
Миг радости. И б о л ь.
Сравнить, легко приняв
Разво.п.л..о..щ..е…н…ь….е _ в _ 0…

С.в..о…ё……

Наверх

КТО-ТО СНОВА УШЕЛ ИЗ ЖИЗНИ

Кто-то снова ушел_из_жизни
Опустив глаза молчаливо
Я увидела только спину
И замедленный шаг, все тише…
уловила. Секунды-слизни
Проползали неторопливо
Оставляя следы-дождинки
Было тихо. И трудно. Вижу
Кто-то снова ушел из жизни
Моей.

Еще не приходя.

Наверх

СТЕРТЫЙ ОБРАЗ ВРАГА

Поединок двоих. Не на жизнь, а на смерть
Победитель сокроет везенье
И сотрет в себе память. Предложит стереть
Ее всем, о сопернике. Тенью
тот останется в прошлом, как будто не жил
Никогда ни к чему не стремился.
Победитель не знает, что он победил
может враг ему просто приснился?

Здесь нет добрых и злых, просто жребий так пал
или кто-то сильнее был волей…
…И неважно, что кто-то павшего знал –
Одинаково выглядят двое.
…Но кого-то придется стереть. И забыть.
Таковы условия боя.
Поединок двоих, не на смерть, а на…жизнь
Там, в душе одного героя...

Наверх

ЦВЕТЫ

Вместо крови в новых жилах течет ток
Внутри – chip, он контролирует процессы
Сердце редкий экзотический цветок
В металлической броне, где очень тесно.

Но суровые условия среды
Непригодны для органики живого
Источая ядовитые пары
Люди сделали свой мир – planet of robots.

И не стоит им винить во всем богов
Притупивших взор и плюнувших на землю
Люди сами из красИвейших миров
Любят делать промодели скотоферм.

…А наружное давление растет
Биосфера все сужается и чахнет
Но броня почти выдерживает все
Жаль, под ней не распускаются, не пахнут

Цветы.

Наверх

Я хочу свихнуться от боли
Стать безУМной, душевноБОЛЬной
Усмиряться простым уколом
Забыть то, что считалось мной.

Тогда будет, может быть, просто
Что случится со мною впредь
Предсказать. Никаких вопросов
Что же завтра? Да завтра нет.

В одном миге застыть. И больше
Не ища смысла белых дней
Отчуждения стены толще
Станут. В них не будет дверей.

И пустых бесплодных попыток
Повернуть в течении вспять
Я не буду – ни явно, ни скрыто
Никогда ни о чем мечтать.

И сознание распадется
На диагнозы и листы
На молекулы, клетки… мозга
Только будут они пусты.

Наверх

КРУГИ ОТ КРИКА РАЗОШЛИСЬ ПО ТИШИНЕ

Ты видишь – жизнь – она похожа на спираль
Что приближает каждый миг ко дну воронки
Ее витки – меня несут, казалось вдаль
На самом деле, возвращая к этой ломке.

Сансара вертится, как чертов аттракцион
А моим гуру может стать лишь мой убийца
Он даст понять вмиг – все что есть – один лишь сон
И почему–то, в эту жизнь мне плохо спится.

Разбудят солнца меня ржавые лучи
Порез на смуглой, оставляя, коже Ночи
В нее входя, как острие тупой иглы
Не невзначай, а так, как будто, между прочим.

Жизнь все качает на волнах – то вверх то вниз
Ей все равно, хотя тошнит уже от качки…
И Пустота – словно разыгрываемый приз
Что ж, пожелайте в этой гонке мне удачи.

Мой идеальный рай – в котором меня нет
А в самом жутком сне я выпила амриту
Круги от крика разошлись по тишине,
Но боги спали, глухи к пуджам и санскриту.

Душа кипит, но слезы больше не текут
А на щеках – то конденсация лишь пара…
Я была порвана на сонм бредовых сутр,
И вмятый след напоминаю от удара.

Ты видишь – жизнь – она похожа на океан
В ней рыбы плавают, а птица – сразу тонет
Окрасив воду из открытых бурых ран,
И умирая там, в глухом молчаньи полном.
Жизнь – это тающий в ней, зрительный обман…

Наверх

НЕПРАВИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Нет, что вы, мир вовсе не мертвый
Он просто смертельно болен
И не говорите, что я ненормальный
Неправильный человек

Ведь эти два слова стерты
Уже в моем лексиконе
А "норма" – такое ругательство,
Даже, пожалуй, пошлее всех…

Мне нужно лечиться? Но кто же
Будет моими врачами…?
Мне нужно меняться? Как, и
Кто же осмелится стать судьей?

Суд не состоится. Можете
Сразу быть палачами…
Вот только прошу
Не интересуйтесь моей идиотской судьбой.

Вы кажетесь мне никчемным
Набором раковых клеток
А я для вас… *дайте подумать*/
Впрочем, мне уже все равно…

И нет в вашем мире таких
Инъекций, микстур и таблеток
Которые мне помогли бы
И между нами _примерно равно_

Поставили знак. Поэтому
Дайте только мне время…
Глотнуть едкий дым от сожженных,
Потерявших крылья надежд…

Вы не видели птиц, сгоревших,
Лежащих без крыльев и перьев?
Вы не знаете солнца, другого,
Что щупальцами жалит лучей.

Вы не видели хаос, внутри
В другом, чужом микрокосме
Неизвестна и степень прочности
Ноющих слабых плечbr /. Эй

У вас нет ведь ответов, а у меня
Больше нет к вам вопросов
Оптимальная ваша роль в моей жизни
Это – роль палачей.

Наверх

ВРЕМЯ АНДРОГИНА

Пока ты крепко спишь, сменяются эпохи
Тебя проклятьями как солью посыпают
И валит на тебя толпа свои пороки
Но ты лишь спишь пока, они же – умирают.

Ты словно древний бог, твой взгляд пронзает
И лечит наши порванные души…
В твоих глазах свет мудрости сияет
А голос твой как звук альта певучий.

Тебе чужды совсем их грубость и вульгарность
И красота твоя не знает слова "мода"
В твоей гармонии – сокрыта многогранность
В тебе глупец, однако, видит лишь урода.

Твои черты бессмертны и предвечны
Но каждый род – твоя лишь половина
Твой образ цельный: значит безупречный
И будет время твое… Время андрогина.

Наверх

НИТОЧКА

Ниточка жизни
Хочу ножницы.
Цена надежды
Была дороже.

Плохие мысли
Глухие чувства.
Так надоело
И пусто…

Наверх

РЕАЛЬНОСТЬ

Реальность стирает слезы
Тупым ножом, по щеке
И уходя в жестокость…
Мы уходим от всех.

Реальность стирает раны
Сухим платком по глазам…
Вокруг – глухие бараны,
И за себя каждый – сам…

Реальность стирает мосты
Между снами и явью
Бесконечно пусты
Бесконечно… мы сами

Реальность стирает дороги
Где бредут наши грезы
Жестоко ставя пороги,
Реальность стирает слезы…

Наверх

Я могу отличить ложь от правды
Не могу порой – правду от лжи
И душевной вследствии травмы
Я лишилась самой души.

Я могу отличить день от ночи
Но нет разницы – ночь или день
Я могу отличить смех от боли
Но смеюсь от боли скорей…

Одиночество – слишком привычно
Чтоб любить его, или страдать
Вместо боли пришло безразличие
А его – труднее скрывать.

Наверх

МЫ ВСЕ ПООДИНОЧКЕ

Мы все поодиночке
Мы все друг другу – пешки
Чисты как ангелочки
Или изящно брешем.
Мы слишком равнодушны
И этим все похожи
Зависимость нас душит
Ну а ненужность гложет.
Мы не умеем слышать
Но можем лгать красиво
Участие – излишне
А может так-же лживо…
Живем – порою в спешке
Не расставляя точки
Мы все друг другу пешки
И все поодиночке.

Наверх

МИР ДЛЯ ЖИЗНЕРАДОСТНЫХ

Добей!

Мир такой чудесный и такой живой,
Что нет места мраку в нем и пустоте
Даже если тошно может быть порой,
Это ненадолго. И не насовсем.

Мир не черно-белый, полон он цветов
Безусловно, света больше в нем, чем тьмы
Стен нет нерушимых, как и нет замков
И в нем все же мира больше, чем войны.

Жить, конечно, лучше, чем лежать в гробу
Смысла нет? Всегда можно отыскать…
Или без него. Так, как все живут
Долбаный инстинкт просто выживать.

Вопреки всему. И ни для чего…
Рот тянуть в улыбке – это как пароль
Пропуск неподдельный, чтоб не стать врагом
Тем, для кого счастье чуть важней, чем боль.

Этот мир для них! Он ведь так хорош…
Что нет места мраку в нем и пустоте
И изгоя в мире этом не найдешь
Если же отыщешь – так добей скорей!

Наверх

Это нефть залила небо
Над моею головой
Капли падают несмело
Черным воском иль смолой

Тяжелы они и вязки
Небо плачет. За меня
Несуразной чёрной краской
Неразборчиво клеймя

Тротуары и дороги
Изумрудную траву
Мою душу. В затхлом морге
Её горнюю страну

Это так закономерно
И давно предрешено
Гинут в вакууме химеры
В крытых колбах за стеклом

Я иду в халате белом
Я могу им всем помочь
Ничего не стану делать:
От них ног – не уволочь.

Истекает черным воском
Небо. Скоро всё зальёт
Мир почти двухмерно-плоский
Точка "здесь" задаст отсчёт.

Наверх

Полнометражные картины – во снах
Кошмарный их сюрреализм – не верить?
А постановка так правдива… сильна
Что реальность кажется потом – химерой.
Холодный свет в окне, увы – не антидот
Осадок темной пеленой, как плёнкой –
Накроет. Палец аккуратно – ползёт
С глухой стены соприкасаясь – перепонкой.
И расчлененными кусками – те сны
Всплывают в памяти, врезаясь – в реальность
А может, лишь они со мной одни – честны:
Не обещают ничего, вмиг исчезая-появляясь.

Наверх

Всё утекает в темпе skerco
И моя жизнь не исключение
Но до тех пор, пока стук сердца:
Сигнал о кровообращении,
Не стих, мне сложно жить мгновением
Я не хочу мириться с Хроносом
Уж лучше б жизнь текла вне времени
И не делилась бы на полосы.
Как неделимое-единое
Не рассыпалась бы фрагментами
Всё то, что в ней необходимо мне
Существовало – перманентно бы.
Но Мойры всё решат по-своему
Не сообща, рассогласованно
Ведь ими – жизни нить присвоена,
И счастье так располосовано.

Наверх

Из цикла "Духовность"

"ДУХОВНОСТЬ"

Духовность шагает степенной походкой
Питается кровью и плотью Христа
Но надо заметить, питается плотно
Животик не скрыть позолотой креста.

Живет в алтаре. Курит – лишь ладан
А пьет освященный там-же кагор
Людей постоянно стращает адом
Билеты же в рай – то другой разговор…

Их хватит, увы, лишь на православных
Не вместит иных спасенья ковчег
Путан да бандитов, убитых раскаяньем
Найдет шумный рой там вечный ночлег.

Юродивых кучка, жидов–олигархов
Настроивших всюду блескучих церквей
Нельзя забывать и про патриархов
Что льют на нас проповедь, словно елей.

Духовность и джип срослись словно братья
Духовность может творить чудеса
Вот чуда пример – непорочным зачатьем
Плодятся/ в шок приводя небеса…

Духовность знает молитвы на память
А моет руки – в святой воде
И волю смирением вечным банит
Кому же воля нужна в рабе?

Наверх

Купола над городом торчат
Будто мухоморы – среди грядки
Ладаном весь день внутри кадят
И стада/ унюханные всмятку
Литургии совершив святой обряд
Преступают божию оградку
В грешный город заступая, стар и млад
И блаженны отирая свои пятки
О неосвященный пыльный тротуар
Шанс имеют вляпаться во что-то…
/Не сошел пока святой травы угар/
По сему овечек божих рота
Не должна одна/ без пастуха
По нечистым улицам-бы топать
Лучше уж на вольные луга…
Там и строить храмы Саваофа.

Наверх

ОБ ОДЕРЖИМЫХ

В их храмах изгоняют только бесов
Они же одержимы "святым духом"
Кидаются, иль с проповедью лезут
И Словом отыметь желают ухо.

Мертвячину в припадке лобызают
Смиреннейше зовя ее "мощами"
Молитвы в исступлении читают
Распятой мертвой туше в своем храме.

И крестятся синхронно, словно куклы
С пружинкой, батарейкой и зарядкой
В уме – одни заученные буквы
А речи – слаще липкой мармеладки.

И золотца чем больше, тем святее
Ведь бог же любит золото и ладан
Свои же похронив давно идеи
За блеском патриаршеских нарядов.

И бьют челом, грехи желая сбросить
Падя на землю ниц перед картинкой
Она же в золотце – а значит все что просят
Исполнит им охотно и с улыбкой.

И ненавидят всех, кто чуть умнее –
В кредит у мертвых счастия не просит
Живет своим умом и жить умеет,
В котлы таких уж точно черти бросят…

Чем привлекает лживое смиренье?
И почему живет так долго в душах?
Их манит безусловно все_прощенье:
Халявным счастьем где-то в райских кущах…

Наверх

БРАТЬЯМ И СЕСТРАМ ВО Х**СТЕ

Я желаю вам травки сочной
И в раю потеплее местечка
А еще – помягче кнуточка
Пресвятыя божьи овечки.
И постов – нестрогих и легких
А причастий – вкусных и свежих
Не болеть болезнями легких
От кадил – да на воздух свежий!
Не грешить, но коль согрешили
Не трепать понапрасну нервишки
Что бы вы там не натворили
ОН простит вас, Херстовы детишки.
Помолитесь, братья и сёстры
Вы небесному рабовладельцу
Все проблемы решаются просто –
Исчезают с крещеньем младенца!

Наверх

ЛЕТО

Лето. Страшно и холодно. Иссиня-серые краски.
Всё вокруг слишком непрочное, кажется: вмиг рассыплется.
Только лишь прикосновение. Только лишь взгляд с опаскою -
И мир раскрошится вдребезги. Сложится. И не поднимется.

Я же останусь средь черного, голого и бесконечного.
Может быть, стану тоже им. Может, охватит дрожь.
Я говорю на новом, слишком уж тихом наречии…
Так как, мне кажется, в голос – мы оглашаем ложь.
Все воспеваем ложь.

Наверх

СУМРАКА ЯД

Притворюсь, что всё хорошо. "Всё хорошо"
Ведь теперь уже можно – теперь уже все равно…
Кто-то верит в поддержку людей/руку свыше/во что-то еще,
А я знаю, тот, в кого верила – мне не помог.
Наверно, не мог.

Притворюсь, что ночь не всевластна, и будет рассвет
Подожду его вместе с другими, возле костра
А потом: тихонько уйду/ утону в темноте…
Сделав вид, что никто в этом не виноват, –
Лишь сумрака яд.

Да, сумрака яд.

Наверх

Жизнь не в форме, а в зарытом содержании.
Не в событиях – в зарубках на душе,
…отражениях – в зеркальности сознания…
В преломлениях, а вовсе не в клише.

В искажениях и их переживании.
В субъективности глазами с живых лиц…
Беспристрастность – удел колоссов из камня,
Но безмолвен от рожденья – всякий сфинкс.

Свои тайны увлечёт с собой в бессмертие,
А для смертных – жизнь лишь знаковости миг.
В перформансе ощущений, круговерти их…
И не в фактах, а в реакции на них.

В играх разума, что кажутся нам явью,
В непроявленности, кажущейся сном.
Люди есть визионеры по призванию,
Но непросто признаются себе в том.

А вовне есть раздражители, не более,
Что воздействуют на пять каналов чувств.
Жизнь – внутри. Коль не застыло всё до боли и
…все движенья – производят только хруст.

Наверх

УРОДЛИВЫЕ ДУШИ

Уродливые души
С блистательной улыбкой,
Прекрасными чертами
чертовски опостывшими.
Кишат немыми толпами –
золОчеными рыбками.
И розовыми ртами
Стараясь цапнуть ближнего.

Начищенные туфельки,
Припудренные мнения.
А ноги наступают
На дикие цветы.
Растущие на улицах
Сквозь камни и сомнения
В своей необходимости,
И роли красоты.

Уродливые души
С блистательной улыбкой.
…Уродливые души –
с уродливой улыбкой.
Одной на всех…

Наверх

Не сжигаю мостов, но они никуда не ведут,
Обрываются в воздухе, горьком от смога костров.
То горит моя жизнь. Нет, такие как я не живут:
Только бродят и ищут ночлег – свой последний альков.

Всё утонет в огне – неусыпном бесстрастном пылу.
Это я неспокойная, он же – степенен и тих.
Пусть бы он поспешил из меня сделать дым и золу.
Я устала смотреть, в напряжении ждать этот миг.

И краснеют глаза, и дыхание сводит – в пожар.
Погребальный костер, словно саван, окутал мой мир
Языки его пламени лижут мои города,
Мои звёзды погашены, солнце же встало в надир.

Я устала, и нет оснований на дождь уповать…
И по здравого смысла подсчётам – рассвет не придёт.
В эту длинную ночь огонь должен дотла всё сожрать.
А пожарище после устелит погибели лёд.